|
Когда до посадки в Мельбурне оставалось полчаса, я перегнулся через сидящего рядом китайца и попробовал выглянуть в иллюминатор. Так как летели мы над Австралией, я надеялся рассмотреть сверху прыгающих кенгурей, но ничего кроме небритой щетины британца, сидящего рядом с иллюминатором, я не увидел. Восемь часов назад, гоняя по транзитной зоне огромного и необжитого (как все вновь построенное) аэропорта Куала-Лумпура, я никак не мог найти Мельбурнский рейс. Был только самолет в Сидней. Администратор на доходчивом малайском языке объяснил, что после Сиднея самолет летит в Мельбурн. Это удлиняло общее время перелета еще на пару часов, но деваться было некуда: в кармане лежал пропуск в Команду West Макларен на первую гонку сезона. Не буду останавливаться на событиях гоночного вик-энда, подробно изложенных в предыдущем номере журнала.
Мельбурн. Первое знакомство с его обитателями состоялось ночью в парке. Прогуливаясь неспешным шагом по темным аллеям, мы вдруг заметили в траве стайку копошащихся кошек. Подойдя поближе, мы рассмотрели, что это не кошки, а опоссумы - смесь суслика и белки. Днем они спят на деревьях, а ночью выходят поохотиться. Те, которых мы видели, охотились в основном на пищу туристов. У нас с собой были булки и бананы. Как только зверьки это пронюхали, их количество стало резко увеличиваться. Те, что посмелее и понахальнее выглядели значительно упитаннее своих тощих пугливых приятелей. Охотно беря из рук очередной банан, самый толстый опоссум не обращал никакого внимания на вспышки фотоаппарата, подсунутого вплотную к его морде. Я вспомнил "детство золотое" и попробовал облить зверька минералкой в самом разгаре трапезы. Реакции - никакой, одной лапой он подавал в рот банан, а другой - обтирал промокшие уши, такой же результат был и после пепси-колы: зверек только аппетитнее начал облизываться. Видимо, к глупым шуткам туристов опоссумы привыкли давно.
В воскресенье, сразу после окончания гонки, прорвавшись сквозь толпу фанатов, я оказался на вокзале и запрыгнул в первый попавшийся поезд, направляющийся в Сидней. По комфортности он был сравним с фастовской электричкой, а постоянно раздвигавшиеся двери вагонов не давали заснуть всю ночь. Проведя тысячу километров в полусогнутом положении на жестких креслах в обществе подвыпивших поклонников разнообразных гоночных команд, я был очень рад выйти ранним утром на "свежий" воздух Сиднейского вокзала. Быстро отыскав в справочном дешевую
($ 20) гостиницу, я выборочно проверил привокзальный парк на наличие кенгуру и уже через 10 минут заходил в комнатушку размером 3 на 2 метра, оснащенную кроватью и мусорным ведром. Ничего другого за эти деньги в центре Сиднея я и не ожидал увидеть. Вздремнув немного на новом месте, я прихватил карту и двинул в город.
Еще перед поездкой в одном из путеводителей я приметил одно из развлечений, которое могло заинтересовать. Называлось оно "Восхождение на высшую точку знаменитого сиднейского моста, построенного в 20-х годах". Соответственно описанию, от гостиницы надо было пройти несколько километров по центральной улице.
Шел второй час моего пешего похода. Ландшафт вроде соответствовал карте, а вот названия улиц не очень. Посмотрев год издания путеводителя, я отметил, как быстро тут все поменялось, и только еще через час до меня дошло, что я иду в противоположном направлении.
Непривычно подняв левую руку, я остановил такси и показал водителю-китайцу нужную точку на карте - через 45 минут я оказался на месте. Но мои надежды на трудное восхождение, страховочные веревки, подвески и карабины не оправдались. Под мостом работал целый конвейер (вернее - завод), людей распределяли в группы по 10 человек, одевали в комбинезоны одного цвета, долго "учили" подниматься и спускаться по обычным лестницам, потом пристегивали хитрым устройством к железным перилам, тянувшимся по всему маршруту этой тривиальной экскурсии. "Пристегивалка" служила скорее не страховкой от падения с высоты, а страховкой от любопытства туриста, который мог бы пойти "не туда" или начать откручивать какую-нибудь гайку. Особое раздражение вызвал запрет на пользование фотоаппаратом по причине, как оказалось, достаточно тривиальной: готовые фотографии с видами продавались по 5 долларов на выходе. Свой "фотик" я привычно засунул под комбез. Но заразы местные администраторы проверяют каждого металлоискателем на выходе на мост. "А что если он упадет с моста и разобьет стекло проезжающему автомобилю?" - натянуто улыбаясь, сказал менеджер. "А вот шнурочек - я его повешу на шею!". "А что если из него выпадут батарейки?" "А вот лейкопластырь!" - я уже заклеил батареечный отсек. "А что если...". "А вот справка!". "А вдруг если...". "А как на счет прав человека?" - отрезал я и попросил шефа этого аттракциона. В общем, камеру я пронес и в очередной раз убедился, что словосочетание "нuman's
rights" производит магическое впечатление на честных бюрократов Австралии.
Весь двухчасовой маршрут этого "экшна" можно было пройти минут за 10 без остановок на "посмотрите налево, посмотрите направо". Инструктор-экскурсовод долго кричал на какого-то милого ребенка, который, не особо задумываясь, сплюнул с моста жевательную резинку, "на которой мог кто-то поскользнуться". С высоты открывалась чудесная панорама, но сколько я ни всматривался в подзорную трубу, ни одного кенгуря в окрестностях Сиднея заметить не удалось. Сиднейский аквариум тоже особо не поразил: трехметровые акулы сначала показались мне поролоновыми чучелами, и лишь потом стало заметно, что их глаза немного шевелятся. Так что, купив на завтра билет в Кёрнс, я пошел в свою коморку.
Кёрнс - большой туристический центр восточного побережья Австралии в трех тысячах километров севернее от Сиднея. Севернее - значит теплее. Очередные поиски кенгурей через иллюминатор успехом не увенчались. Внизу была сплошная зелень, в смысле, поля и леса. Ну, хоть в этом не обманули, Австралия - континент зеленый. Возле информационного табло о гостиницах я вспомнил о Сиднейской коморке папы Карло и уже подробно поинтересовался предлагаемыми условиями. Здесь за те же 20 американских долларов я получил вполне сносный номер с кондиционером и всем необходимым в частном отеле в самом центре города. Меня приветливо встретила толстая мадам пенсионного возраста, согнувшаяся под тяжестью всевозможных золотых цепочек, колец, кулонов, канделябров и т.д. "Вы итальянка?" - пытаясь подсчитать общий вес золота, почему-то спросил я. "Сии, конечно!" - обрадовалась толстуха и дала мне колючи от лучшего номера.
Стол в номере был завален буклетами с разнообразными предложениями. Дайвинг, рафтинг, банджи, вертолеты, лошади, дельтапланы и т.д. Я понял, что попал именно туда. Буклетов с кенгуру на столе по-прежнему не было. После обеда из всего разнообразия можно было поехать только на трехчасовую гонку на квадрациклах по мокрым джунглям. Маленький автобусик, подсобрав человек десять по Кёрнсу, еще часа полтора кружился по горному серпантину, прежде чем мы добрались до места. Десяток полноприводных "Ямах" и два типичных австралийца в шляпах встретили нас моросящим дождем и размытыми дорогами.
После объяснений, где какая педаль, все гуськом двинулись в путь. Скорость нашего картежа была километров пять в час. Я с грустью смотрел на испуганных техникой женщин и все время приставал к инструктору: "Где реверс у этой штуки?" - в смысле, где задняя передача. "Она (передача) тебе не понадобится". Полчаса я развлекался тем, что отставал на сотню метров от картежа, а потом на полном газу догонял их. Понаблюдав за этими упражнениями, инструктор взял меня и еще двух продвинутых гонщиков и мы, наконец, погнали. Трасса оказалась непростой: сплошные крутые подъемы, узкие повороты, да еще и стосорокакилограммовый немец, едущий передо мной. На крутых подъемах передние колеса его "квадрика" отрывались от земли и "гребли воздух", но он этого не замечал, поэтому я старался держать безопасную дистанцию, размером хотя бы в два его роста.
После того, как была покорена самая большая вершина в здешних местах (метров триста) со смешным названием Ква-куга (что-то героическое в переводе с австралийского), начался затяжной скоростной спуск. Впереди ехал инструктор, за ним - молодой британец, затем немец и я. Шли колесо в колесо по единственной колее, слева и справа оставалось сантиметров по 20 до деревьев. Всем казалось, что они безупречно справляются с техникой, и инструктор постоянно увеличивал скорость. В одном из виражей я чуть не налетел на внезапно застывший "квадрик" британца. Парня на машине не было. Прислушавшись, откуда идут знаменитые английские выражения, начинающиеся на букву F, я обнаружил британца в траве между деревьев. На груди у него стояло левое колесо квадрика, а на колене - правое. Он бухтел что-то невразумительное о трудной жизни. Пока все возвращались, я стащил "квадрик" с парня и спросил у инструктора: "Где же все-таки реверс?".
|
|
После сбора на базе все поехали в Кёрнс, а британца повезли в больницу за гипсом для ноги.
Вечером весь Кёрнс вываливает на центральную площадь и жует жареную картошку с холестериновым мясом. Я же пошел искать яхту для ныряний на Большом барьерном рифе, до которого от Кёрнса рукой подать. Но все яхты отправлялись либо на совсем затоптанные рифы напротив Кёрнса, либо везли только "чайников", ныряющих с маской и трубкой.
Наконец, в пятом или шестом агентстве я обнаружил мадам итальянских размеров только без золота, сумевшую посоветовать свежепостроенную яхту, отправляющуюся завтра из Порт-Дугласа на трехдневную "нырялку". Вообще, тема австралийских женщин заслуживает отдельного слова. За 10 дней в Австралии я не обнаружил ни одной женщины с маникюром, прической, макияжем или бритыми ногами. Зато практически все в тяжелой весовой категории, с мужскими чертами лица и мужской походкой. Так что от Англии Австралии достались не только умывальники без смесителей горячей и холодной воды, но и английский тип женщин.
До Порт-Дугласа было 70 километров. Я сел в автобус и, с трудом наводя резкость, крутил головой по сторонам, все еще не теряя надежды увидеть кенгуру. Иначе становилось непонятным, почему именно в Австралии изобрели дополнительную защиту на кузова джипов, которую во всем мире называют кенгурятником (или кенгурином). А кенгурей все не было.
Порт-Дуглас. На пристани стояла только одна яхта подходящих размеров, но абсолютно не крашеная. "Мне обещали, что здесь будет стоять совершенно новая яхта", - обратился я к команде, возившейся на борту. "А это она и есть!" - хором ответили все. Оказывается, на прошлой неделе яхта только прибыла с Филиппин, где ее построили. До покраски она должна пройти еще обкатку. Зато внутри все было сделано по высшему разряду. Команда состояла из пяти человек: капитан, два инструктора по "нырялкам", матрос и кок. Особо порадовало меня то, что на яхте, рассчитанной на двадцать пассажиров, мы будем всего втроем: я и пару недалеких швейцарцев примерно моего возраста. Вспомнив неудачный опыт Мальдив, я выбрал каюту поближе к капитанскому мостику.
Австралийские яхты почти все сварены из алюминия и построены катамараном, что позволяет такой посудине с не самыми мощными движками развивать скорость до 30 узлов, что мы и делали. Сказать, что океан в тот день штормило - это не сказать ничего. Лежать на кровати можно было только широко расставив руки и ноги. А после двух попыток сходить в туалет, я отказался от этой идеи, так как совместить себя и унитаз в вертикальной плоскости не представлялось возможным.
Для первого погружения инструктор выбрал не самое, как я понял, трудное место. Внимательно прослушав инструктаж (где ныряем, куда идем, чего смотрим и откуда выныриваем), я все ожидал, когда же зайдет речь о течении. Не дождавшись, я спросил, как насчет карента. Досказал инструктор: "Течение здесь непомерно сильное - три-четыре сантиметра в минуту". Я призадумался: раз нет течения, значит, нет планктона, нет больших рыб и не очень большое разнообразие и мелких. Под водой так и оказалось.
Специфика ныряний на ББР следующая: баллоны набиваются до 250 атмосфер, и инструкторы держат людей под водой час десять - час двадцать. Практически в каждой "нырялке" мы раз 8-10 обходили вокруг очередного рифа, за это время я успевал выучить, где сидит какая рыба, и начал узнавать всех крабов в лицо, а инструктор и два швейцарца все кружили и кружили. Под водой все было довольно однообразно, с Красным морем не сравнить, можно отметить только размеры самих кораллов, которые здесь в 5-6 раз больше, чем в Красном.
Мы делали по четыре погружения в день, включая ночное. Это опять было похоже на конвейер: плавки еще не высохли, а инструктор уже бегает по яхте с криками: "Ныряем, ныряем!". Поймал себя на мысли, что однажды мне захотелось спрятаться от него под кроватью. И хотя мы довольно быстро продвигались на север - к самым крутым местам барьерного рифа, пейзажи под водой не менялись и особо не удивляли разнообразием флоры и фауны. Достижением можно было считать встречу с акулой во время ночного погружения. Правда, она шуганулась от нас раньше, чем ее выхвалила из темноты вспышка моего фотоаппарата.
В отличие от кока, который обслуживал нашу группу на Мальдивах, австралийский кок рыбу не ловил (да и как это сделать на такой скорости?!) и особыми кулинарными достижениями не удивлял, а просто засовывал в микроволновку очередной полуфабрикат и заглядывал в инструкцию, чтобы его не пережарить. В огромном холодильнике провизии было достаточно, даже если бы пришлось месяц дрейфовать во льдах Антарктиды.
Ночью яхта продолжала движение. Случайно заглянув на капитанский мостик я заметил, что там никого нет, хотя ощущалось, что в этот момент яхта делала какой-то маневр. Следующим утром я поднялся к капитану и, непонимающе осмотрев мостик, спросил: "Где руль?" (в смысле штурвал). "Вот!" - капитан указал на шпингалет под его правой рукой, похожий на микроджойстик.
Перед кэпом три монитора. Первый - самый большой - компьютер с прописанной картой всех океанов, на которой простой мышкой, выбираешь цель путешествия, и яхта сама прокладывает курс к ней, постоянно подруливая гидравлическими рулями. Второй монитор показывал то, что поймал яхтенный локатор - устройство покруче тех, что наводят ракеты на Бровары. На нем можно было увидеть все - от встречных кораблей и грозовых фронтов до чаек и мелких тучек. Третий, самый цветной, показывал глубину и структуру дна. Если на нем выбрать подходящий масштаб, то можно было различать крупных рыб. "Так что я могу зашторить все окна и идти по этим трем приборам!" - подытожил свой техноэкскурс капитан. На вопрос, почему это суденышко стоимостью $1,5 млн. построили на Филиппинах, кэп ответил: "Там люди маленькие и их много, они все делают очень быстро".
Много раз в Австралии, когда я говорил, что из Киева, в ответ слышал - "Чикен фром Киев!", и не знал, как на это реагировать, как на шутку или издевательство, на цыпленка я вроде бы не похож. Вот и сегодня за ужином, после кратких географических справок - кто откуда, я услышал: "В Киеве не были, но чикен from Kiev ели". Тут до меня дошло, что они имеют в виду котлету по-киевски с куриной косточкой. Возникло даже чувство гордости.
На второй день мы, пройдя 250 км по Барьерному рифу, достигли цели нашего путешествия с интригующим названием - Код Хоул. Но, погрузившись, стало ясно, что название поинтересней самого места. Инструктор поразбрасывал приготовленную протухшую рыбу, и к нам подошло с десяток голодных двухметровых групперов, охотно подставлявших свои спины для легкого массажа. Как не вглядывался инструктор в синюю бездну, акул не было, кроме разве что парочки небольших рифовых. На обратном пути мы тоже сделали четыре погружения, последнее из которых я с удовольствием пропустил, сославшись на боль в ушах.
Ранним утром по возвращении в Порт-Дуглас меня уже ожидал автобус (любезно заказанный капитаном по факсу черти откуда), собирающий людей на рафтинг по речке Трулли (или Тули - не помню). Очередной инструктор (теперь уже по рафтингу) выразил недоумение по поводу количества моих вещей, но я его успокоил, сказав, что к рафтингу они не имеют отношения. После трехчасового подъема в горы мы выгрузились в верховьях речушки, панорама которой с порогами четвертой категории сложности (по шестибалльной шкале) сверху выглядела довольно устрашающе. Тем, кто не хотел одевать шлем, тут же показывали видео со всякими "бо-бо", и вопросы исчезали.
Мне достался рафт № 13 с двумя американцами, двумя британцами и двумя финками на борту. Нашим интернациональным коллективом командовала мускулистая маленькая девушка лет двадцати пяти из Новой Зеландии в обрезанных ножницами коротких шортиках со свисающими нитками. После стандартной тренировки основных приемов управления мы отчалили. Пороги проходили довольно быстро по сравнению с китайскими экипажами. Китайцы на каждом большом пороге бросали весла и, как малые дети, махали руками, кричали в камеры видеооператоров, заблаговременно там расставленных. Наш коллектив оказался посерьезнее. Только передо мной сидела американка весом в те же 140 кг. Помня "квадрики", я на каждом пороге косился на нее, опасаясь не столько переворота рафта, сколько опрокидывания на меня этого живого "бигмака". На особо тревожных участках я себя страховал: "случайно" упирался своим веслом ей в шею.
Пару раз мы все-таки застревали на порогах, но девушка-инструктор наотрез запретила нам что-либо предпринимать и раскачивала рафт своим маленьким тельцем самостоятельно. В очередной раз, когда она пробиралась сквозь нас от кормы к носу, я протянул руку чтобы оборвать большую нитку от ее шорт. Но, слава Богу, в последний момент я рассмотрел, что это нитка совсем не от шорт, и быстро убрал руку. На одном из порогов |
|
мы таки завалили рафт вверх дном. Я ударился обо что-то шлемом, по-моему, это был нос американки. Инструкторшу зажало между рафтом и валуном, но мне удалось схватить ее за жилет и втащить обратно. Впервые она посмотрела на меня с благодарностью. Тяжелую американку никто спасать и не думал, поэтому она поплыла к берегу. Так как мы первыми завершили дистанцию, нас расставили по берегам последнего порога вылавливать потерявшихся китайцев, барахтающихся в воде. За полчаса каждый из нашей команды наловил по 5-8 вполне сносных китайцев, но как их готовить никто не знал. А о перевернутом рафте мне еще месяц напоминало вывернутое, как оказалось, ребро.
Вечером, прошвырнувшись по сувенирным лавкам Кёрнса, я приобрел несколько бумерангов. Продавцы в захлеб утверждали, что они летают, просто негде это продемонстрировать.
Переночевав у "золотой итальянки", я на рассвете вылетел через Брисбан обратно в Мельбурн. В аэропорту из толпы глаз выхватил даму, отличавшуюся от массы женщин прической и маникюром. При знакомстве выяснилось, что ее родители из Чехии, сама она в Австралии живет совсем недолго, да и грудь у нее не натуральная.
По прилету в Лумпур таможенник обрадовал меня сообщением, что у меня 20 кг перегруза. Вы, наверное, замечали, что чем дальше отъезжаешь от дома, тем быстрее растет вес вашего багажа. "С вас 200 долларов, сэр!". Я вынул из бумажника одного "Линкольна" и протянул ему: "Может, договоримся?". "Окей сэр, у вас нет перегруза!" - радостно сбрасывая счетчик электронных весов, сказал малаец. Я покатил свою тележку с тремя сумкам к камере хранения. "За каждую сумку пять долларов в сутки, сэр" - у симпатичной девушки за стойкой из-под мусульманской косынки выглядывал только нос. Я вытащил из бумажника двух "Вашингтонов": "Это вам". "Окей, сэр, у вас одна сумка". Когда от провожания взглядом симпатичных малаек у меня начала болеть шея, я понял, что Малайзия нравится мне гораздо больше Австралии. Эта мысль укрепилась после того, как я заплатил $8 по счетчику за 100-километровую поездку от аэропорта до центра Куала Лумпура. Да, это один из немногих городов мира, где выгодно не договариваться с водителем об оплате заранее. По дороге я по инерции оглядывался в поисках кенгуру, но потом вспомнил, что из сумчатых здесь присутствуют разве что умные торговцы.
Я долго бродил по Чайна-Тауну в поисках забронированной в аэропорту гостиницы за $20. Помня Сидней, я искал какой-нибудь маленький домик с захудалой вывеской. Наконец, устав, я спросил прохожего, как найти Чанг Хотел. "Так вот же он!" - подняв голову, сказал прохожий. Прямо передо мной стоял мраморный небоскреб.
Наутро я обнаружил, что Лумпур - это сплошной рынок. Безработных и бомжей тут нет - все при деле, все торгуют. Облазив вдоль и поперек китайский рынок, я обнаружил много "формульной" атрибутики по смешным ценам (раз в 10 дешевле, чем на гонке) и, что самое приятное, гораздо (!) лучшего качества. Благо второй этап Формулы был через несколько дней, и недостатка в выборе сувениров не было. Довольный, я пер два кулька этого барахла в гостиницу, вычисляя по дороге, во сколько мне обойдется пересечение со всем этим малазийской границы. "Линкольном" тут не отделаешься, - думал я, - как бы дело не дошло до "Франклина". Тут ко мне подбегает уличный фарцовщик и заговорщически спрашивает: "Кроссовки "Феррари" нужны?" - создалось впечатление, будто у него в кульке сидел говорун. Весь гоночный вик-энд в Мельбурне я пускал слюни на новые красные командные кроссовки, разработанные "Филой", даже приставал к механику Феррари с вопросом: "Какой у тебя размер?" (в смысле обуви). Поэтому я жадно заглянул в кулек и обнаружил там пару своего размера. "Сто!" - сходу выпалил фарцовщик. "Нет, нет, нет!" - сказал я, хотя ожидал услышать гораздо большую цифру. И мы быстро сошлись на четырех "Гамильтонах".
Вдоволь нафотографировавшись возле высоких близнецов - "Петронас тауэрс" - я из любопытства поехал в пещеры, которым, согласно рекламе, было порядка четырех миллионов лет. По пещерам толпами гуляли обезьяны, а у меня, как на зло, из съестного были только таблетки маалокса и цитрамона. Маалокс, с его леденцовым вкусом, пошел у обезьян на ура, а вот от цитрамона все отказались. Видимо, в отличие от живота, с головой у них все в порядке.
Вечером следующего дня вылетаю в Сингапур. Я рассчитывал за день обойти этот городишко пешком. Но на таможне меня попытались избавить этого удовольствия. "Где виза?" - спросил офицер. "Зачем мне виза, я ведь завтра улетаю обратно?". "По прилету мы ставим только транзитные визы, а у вас не транзит, идите разбирайтесь", - показал он на столик, за которым стояли двое таких же, как я. "Мой турагент в Лумпуре сказал, что все будет в порядке". "Название, адрес и телефон турагентства?" - спросила девушка за столом. "Интертур", - от балды сказал я, дал адрес Лумпуровской гостиницы и справочный телефон киевского вокзала. Минут пять она пыталась дозвониться в Лумпур, затем сгребла все мои документы и куда-то вышла. Вернулась она быстро: "Окей сэр, раз вас подвел турагент, мы выдаем вам специальный пропуск", - сказала честная сингапурка.
За традиционные $20 я опять получил неплохую гостиницу в центре, а за $10 таксиста на Мерседесе, успешно совмещающего обязанности водителя и экскурсовода. Его хобби ничего мне не стоило. Среди прочей бесполезной информации он мне поведал, что его пятилетняя "ешка" здесь стоит 80 тысяч долларов, а захудалая двухкомнатная квартира - 200 тысяч.
Сингапурцы очень гордятся, что их родина смахивает на Монако. В каждой машине и даже на мопеде стоит хитрое устройство с карточкой, которое снимает со счета водителя деньги при заезде на платные дороги. А их здесь больше, чем бесплатных.
Следующим днем я пошел в местный гидропарк - остров Синтоза. Из всех аттракционов внимания стоит только здоровенный аквариум. При входе висит здоровое объявление о возможности нырнуть с акулами. Ну я тут же, конечно, купился.
Администратор на входе сразу же спросил, когда я улетаю (меньше чем за сутки до вылета глубоко нырять нельзя). "Через пару дней", - смекнув, сказал я. Оплатив услугу, я попросил разрешения пройти и посмотреть аквариум. Меня пропустили, не взяв платы за вход ($20), побродив по аквариуму, я обнаружил, что максимальная глубина в тех местах, где можно было поплавать, всего полтора метра. То есть, если разместиться под водой горизонтально, - вы ныряете, а если вертикально, то уже нет. Да и безобидные акулы-няньки едва дотягивали до метра в длину. Мое любопытство было удовлетворено, и я решил сообщить администратору, что забыл - и вылетаю сегодня. "Тогда нырять невозможно, это может быть опасно для вашего здоровья", - завопил он. С трудом сдерживая хохот, я забрал заплаченные деньги и оставил подробную инструкцию на русском языке в книге отзывов: как сэкономить на билетах в аквариум.
Еще зашел в так называемый "Снежный центр" - огромный павильон с большой снежной горкой и температурой -40С, где китайцам показывают, что такое зима. Местные на входе с удовольствием натягивают теплые комбезы и валенки. Одевшись, я взял на прокат лыжи и палки. Меня догнал вахтер и посоветовал сначала глянуть что внутри, а потом уже брать лыжи. В холодном зале китайцы с улюлюканьем скатывались с горы, кто на "пятой точке", кто на надутой шине, снег был укатан так, что куда там лыжи!
Аэропорт Лумпура принял меня как родного, многих служащих я уже узнавал в лицо. Но на родине я себя почувствовал только на борту самолета, летящего из Амстердама в Киев. В кресле передо мной сидел забавный персонаж. Он жевал бутерброд, в то же время смотрел в иллюминатор, набирал у стюардессы из возика разнообразные коктейли, снова глядел в иллюминатор, пытаясь на ходу разобраться, нормально ли самолет набирает высоту и т.д. и т.п. При ближайшем знакомстве выяснилось, что парень из Львова, два года безвылазно он проработал в Португалии. "А ты откуда летишь?" - спросил персонаж. "Из Австралии". "О, так надо было там и оставаться!" Я кивнул головой, а сам вспомнил тамошних женщин, глупые правила о фотографировании, отсутствие кенгуру и немного поморщился.
P.S. Через пару дней москвичи рассказали мне историю о своем приятеле, который в компании путешествовал по восточному побережью Австралии на джипе. На скоростном шоссе они случайно сбили кенгуру. Вытащив его из-под машины, компания начала с ним фотографироваться как с трофеем. Потом, будучи навеселе, натянули на него пиджак и галстук. В этот момент животное навело резкость и попрыгало в пиджаке к лесу. Погоня за лежавшими в пиджаке паспортом, ключами и деньгами результата не дала. Уехав домой по справке, хозяин пиджака через месяц получил бандероль из Австралии, помимо вещей в ней лежал подробный рассказ местного фермера о поимке кенгуру, заметно исхудавшего (пиджак был с длинными рукавами, которые мешали животинке нормально питаться). Так что с кенгурями, видимо, не повезло только мне, хотя знакомый тот пиджак больше не одевал.
Виталий ЗОРИН
www.lopuhi.com.ua
Благодарим торговую марку «WEST»
за поддержку в организации поездки.
|
ж
у р н а л д л я т е х, к
т о у м е е т о т д ы х а т ь
